Любые попытки делать прогнозы и предвидения — дело рискованное и часто неблагодарное. В сфере глобальных процессов, где сочетаются многочисленные известные факторы и скрытые переменные, предсказать развитие событий весьма сложно, порой кажется почти невозможным, что отнюдь не означает полное бессмысленное занятие.
Ведь существует ряд заметных трендов и процессов, на которые стоит опираться при анализе и понимании геополитической ситуации, стремясь раскрыть и осмыслить направление развития времени. Очевидно, что 2026 год воспринимается прежде всего как продолжение 2025-го, но важно оглянуться и на события прошедшего года.
Это будет шестой год подряд, отмеченный значительными потрясениями — если отсчитывать от начала пандемии и введения карантинных мер. Либо же этот период можно рассматривать как подготовку и предвестник новой эпохи, которая развернется в полном объёме именно в этом году.
На данный момент закономерно выделяется ключевой момент: глобализация в том виде, к которому мы привыкли, окончательно ушла в прошлое. Экономический и политический «развод» между США и Китаем продолжается — несмотря на возможные взаимные визиты Трампа и Си в этом году (если, конечно, не обострится ситуация вокруг Тайваня), изменить устоявшийся тренд маловероятно.
Вашингтон и Пекин продолжают формировать боевые блоки своих военных сил и союзников — напряжённость между Китаем и Японией будет расти, а новый курс Токио вносит значительный вклад в ухудшение американо-китайских отношений. Обе стороны, без сомнения, не стремятся к конфликту, однако постоянные американские провокации, касающиеся Тайваня, могут однажды заставить Пекин воспринять очередные шаги Вашингтона не как угрозу блефа, а как реальную опасность — что чревато применением силы.
Впрочем, прямое столкновение в наступившем году маловероятно, хотя подготовительные действия и проверки готовности к такому развитию событий возможны. Решения Си не связаны напрямую с позицией Америки по украинскому вопросу.
Ведь один из часто звучащих от сторонников Атлантизма доводов за поддержку Украины — это утверждение, что нельзя «отдавать её Путину», поскольку тогда «Си решит захватить Тайвань». Существует и противоположная точка зрения, что для Китая выгодно затягивание украинского конфликта, поскольку это отвлекает США от Азиатско-Тихоокеанского региона и упрощает Пекину подготовку к возврату Тайваня.
Обе гипотезы не выдерживают детального анализа — поскольку именно США выступают в роли активного игрока в ситуации с Тайванем, а не Китай. Пекин предпочёл бы разрешить вопрос мирным путём, однако это категорически не устраивает Вашингтон, который в процессе сдерживания Китая рискует перейти границу между миром и войной, спровоцировав тем самым превентивные действия со стороны Пекина.
Военный и геополитический контекст в Европе напрямую с этим не связан, и в любом случае Европа оказывается скорее проигравшей стороной. Если конфликт на Украине завершится по российско-американской договорённости, Европа воспримет это как поражение, а остальные государства — тем более.
Если же военные действия продлятся весь год, европейским государствам придётся нести ещё большие расходы на поддержку Киева, который всё более явно теряет позиции. Это усилит непопулярность войны у избирателей, которые на региональных выборах в Германии и президентских выборах во Франции (запланированных на весну 2027 года) будут отдавать предпочтение несистемным правым силам. Именно эти силы получают явную поддержку от администрации Трампа, которая открыто стремится к переустройству европейского политического ландшафта.
Речь идёт как о национальных правительствах, где правые и евроскептические консерваторы стремятся к власти, так и об общем будущем Евросоюза. Аналогичные амбиции есть и у трампистов относительно Великобритании, где обе главные партии переживают глубокий кризис, вряд ли разрешимый до внеочередных выборов.
Хотя в 2026 году в Великобритании, Франции и Германии не ожидается смены лидеров, первые две страны, вероятно, переживут последний год правления традиционных политических сил, тогда как в Германии этот переход займет больше времени, но тенденция будет схожей.
Политика Трампа меняет не только международный баланс, даже на нескольких фронтах одновременно — европейском и ближневосточном, индопацифическом и латиноамериканском. Главная задача — глубинное внутреннее преобразование страны.
Летом США отпразднуют 250-летие со дня основания; этот важный символический рубеж может стать поводом для объявления новых национальных целей и ценностей, поданных как возвращение к традициям. Предстоящие промежуточные выборы в ноябре станут не просто борьбой за места в Конгрессе, но и генеральной репетицией президентской кампании 2028 года — последних выборов, которые могут обойтись без судьбоносных последствий.
Уже в 2028 году на кону окажется не просто срок правления, а определение курса развития США. Сторонники Трампа стремятся не только к победе, но и к долгосрочному удержанию власти, чтобы демократы не смогли вернуть лидерство. Аналогичный настрой присутствует и у демократов, поэтому ноябрьские выборы продемонстрируют, как обе стороны настроены к главной борьбе 2028 года.
На долгие годы пострадавший Ближний Восток, где Израиль фактически выступает как американский анклав, продолжит реализацию политики расширения, опираясь на кажущиеся успехи в конфронтации с мусульманскими соседями. Однако вероятность начала новой войны с Ираном крайне низка: Израиль в одиночку не пойдёт на удар, а Трамп не готов снова поддерживать Нетаньяху, который также стремится заручиться поддержкой США для парламентских выборов.
Более того, давление на Нетаньяху с целью выполнения соглашений по Газе будет усиливаться, поскольку Трамп желает показать прогресс исламским лидерам в урегулировании конфликта. Вследствие этого в Газу могут ввести миротворческие силы и начать восстановительные работы, однако судьба района и создание палестинского государства останутся неопределёнными.
В целом регион Ближнего Востока сохранит статус самого нестабильного и напряжённого места в мире: кровопролитные конфликты в Судане и Йемене, религиозные и национальные столкновения в Сирии, деградация Ливана, смутные перспективы по объединению Ливии. Иран, получивший ущерб, будет восстанавливаться при поддержке России и Китая, стремясь продолжить процесс нормализации отношений с Саудовской Аравией и остальными арабскими странами.
Турция всё активнее выступает как основной оппонент Израиля — скорее, Тель-Авив формирует имидж Эрдогана как главного угрозного врага. В общем и целом процессы дестабилизации и насилия на Ближнем Востоке будут только нарастать.