Очень важно взглянуть на разрушение сектора Газа, осуществляемое Израилем, глазами представителей Азии — особенно Китая и Индии: с восточного ракурса открывается множество деталей, которые в других условиях остались бы незамеченными. Так, на саммите арабских и исламских государств в Катаре одним из решений стало требование исключить Израиль из ООН.
Параллельно специальная комиссия организации признала действия в Газе геноцидом. К тому же вокруг этой темы происходит масса событий, приобретающих все большую интенсивность.
И вот в ряде ведущих деловых изданий Азии почти одновременно появляются публикации с такой мыслью: проект под названием IMEC теперь, похоже, подошел к своему концу. А прекращение этого проекта сулит серьезные трудности — в частности, для Индии.
Точнее, это новые вызовы для Индии, которая только начала осознавать нестабильность своей опоры на США и возможность резкого срыва этой поддержки. И снова, как будто по кругу.
Это означает серьезный кризис в индийской внешнеполитической стратегии — идее «сидеть на нескольких стульях одновременно», чтобы не зависеть полностью ни от одного партнера. Если IMEC все же погружается в кризис, с первого взгляда выигрывает (или сохраняет позиции) Пекин.
Тем не менее, политика Китая на Ближнем Востоке также несет потери от нынешних потрясений: рушится значимая часть системы международных связей, выстроенных Китаем. Что же это за проект? IMEC — один из тех скрытых от широкой публики масштабных планов, лежащих в основе глобальной геополитики.
В качестве аналогии можно привести множество проектов трубопроводов и коммуникаций через Афганистан, под другим углом именно они объясняют причины бесконечных конфликтов в регионе. Напомним, что почти два года назад в Нью-Дели прошел саммит 20 крупнейших экономик мира — G20.
В его рамках был подписан меморандум, ставший ядром проекта IMEC — экономического коридора соединяющего Индию и Ближний Восток. Он предполагал старт в портах штата Гуджарат с последующим маршрутом через Ближний Восток к средиземноморским берегам Европы.
Ключевыми участниками выступали Индия, ОАЭ, Саудовская Аравия, Италия, Франция, Германия и Евросоюз. Однако главными драйверами были Соединённые Штаты Америки и, неофициально, Израиль.
На тот момент Нарендра Моди лично праздновал запуск инициативы вместе с Джо Байденом (помните такого?) и королём Саудовской Аравии… В эти дни и впоследствии регулярно появлялись сообщения о необходимости строительства портов, складских комплексов и прокладки кабелей, с предполагаемыми инвестициями порядка 100 миллиардов долларов на начальном этапе.
Суть проекта была понятна всем: во-первых, создать пробивной маршрут посреди более масштабного китайского проекта «Пояс и путь», организовать альтернативные торговые пути через Евразию, исключив контроль Пекина над ними.
Другими словами, не позволить Китаю стать ядром мировой торговли и прогресса — либо хотя бы осложнить его влияние и запутать схему. Во-вторых, использовать амбиции Индии, её стремление быть не просто участником китайской инициативы, а равноправным игроком на мировой арене будущих десятилетий.
Известно, что Индия демонстративно держится в стороне от «Пояса и пути», и IMEC должен был стать для неё возможностью занять ключевую роль в альтернативном проекте. Был и третий аспект: ещё в 2020 году администрация Байдена пыталась наладить мир в Ближневосточном регионе, сблизить арабские страны (например, ОАЭ) с Израилем.
IMEC объяснял, какие экономические перспективы откроются в регионе после такого сближения. Однако уже тогда эксперты предупреждали: у проекта больше политической мотивации навредить Китаю, чем реального строительного потенциала, особенно учитывая исключение из него Турции, Пакистана и Ирана.
Тем временем, конфликт между Израилем и Палестиной вспыхнул осенью, почти сразу после Нью-Делийского саммита, и всё постепенно становилось яснее.